pashap (pashap) wrote in cetusigma,
pashap
pashap
cetusigma

Categories:

Допрос под фаст-пентой

Для более адекватного представления о том, как выглядит допрос под суперпентоталом, привожу здесь все найденные у Буджолд куски, где такой допрос описан.

Двое охранников взяли его за локти. Тот, что стоял слева, поднял рукав. Ну вот, начинается. Гален прижал инъектор к вене на локтевом сгибе Майлза, и тот услышал шипение, а потом ощутил легкое жжение.
— Что это? — успел спросить Майлз. Он успел заметить, каким детски слабым и неуверенным стал его голос.
— Суперпентотал, разумеется, — деловито бросил Гален.
Майлз не удивился, хотя внутренне весь сжался, зная, что его ждет. Он изучал фармакологию суперпентотала, его применение и действие в курсе безопасности в Имперской военной академии Барраяра. Средство использовали для допроса не только в имперской службе, но и по всей галактике, поскольку это был почти идеальный препарат — безвредный для допрашиваемого даже при повторных дозах и обладающий сокрушающей эффективностью. Правда, он не представлял опасности вообще, а в частности… Существовало мизерное количество несчастных, у которых была на него естественная или искусственно созданная аллергическая реакция. Майлза никогда не считали нужным подвергнуть операции по созданию искусственной аллергии: он представлял собой гораздо большую ценность, чем любая секретная информация. Другие агенты-шпионы были не столь удачливы. Анафилактический шок — это еще менее красивая смерть, чем дезинтеграционная камера, к которой обычно приговаривают шпионов.
Майлз в отчаянии ждал, когда превратится в маразматика. Адмиралу Нейсмиту приходилось присутствовать при многочисленных допросах с применением суперпентотала. Это средство вызывало мощный прилив добродушия и болтливости и уносило всю способность логически мыслить. Наблюдать такое было забавно — человек вел себя как кошка, хлебнувшая валерьянки. Еще несколько секунд — и он сам превратится в такую вот кошку.
Отвратительно думать, что капитан Галени был так же постыдно обработан. Да еще четыре раза кряду, судя по его словам. Неудивительно, что он такой дерганый.
Майлз почувствовал, как у него колотится сердце, словно от слишком больной дозы кофеина. Его зрение обострилось до почти болезненной четкости. Контуры предметов начали светиться, а сами предметы почти физически стали давить на него. Гален, отступивший к пульсирующему окну, превратился в обнаженную электросхему, включенную в цепь и полную смертельного напряжения.
О нет, на добродушие это не походило.
Видимо, наступает естественная кома. Майлз сделал последний вдох. Вот удивятся допрашивающие…
Но, к великому изумлению Майлза, он продолжал тяжело дышать. Значит, это не анафилактический шок. Просто еще одна чертова индивидуальная реакция. Он только надеялся, что это не вызовет тех кошмарных галлюцинаций, которые случились после чертова успокоительного, которое ему дал когда-то неопытный доктор. Вдруг Майлзу захотелось кричать. Его зрачки резко дергались в ответ на малейший жест Галена.
Охранник пододвинул Майлзу стул и помог усесться. Майлз благодарно упал на сиденье, сотрясаясь от безудержной дрожи. Ему казалось, что сознание разрывается на части, как ветхая ткань, а потом куски складываются обратно, словно на экране кто-то крутит запись фейерверка сначала в одну, потом в другую сторону. Гален хмуро смотрел но него.
— Опиши процедуры системы безопасности для входа и выхода из барраярского посольства!
Наверняка они уже выжали эту информацию из капитана Галени — значит, просто проверяют действие суперпентотала.
— …действие суперпентотала, — Майлз услышал, как повторяет вслух свои мысли. О дьявол! Он надеялся, что его индивидуальная реакция включает в себя способность не вываливать свои мысли наружу. — …Что за отвратительная картина…
Качая головой, Майлз уставился на пол у своих ног, словно ожидая увидеть там месиво из кровавых кусочков своего мозга.
Сер Гален шагнул вперед и рывком приподнял ему голову, прошипев сквозь зубы:
— Опиши процедуры системы безопасности для входа и выхода в барраярское посольство!
— Этим занимается сержант Барт, — импульсивно начал Майлз. — Несносный болван? Никакого вкуса к жизни, и к тому же честолюбец.
Не в силах остановиться, он выдал не только шифры, пароли, места установки сканеров, но и расписание дежурств, свое личное мнение обо всех служащих, впридачу едко раскритиковав недостатки системы безопасности. Одна мысль влекла за собой следующую взрывной цепочкой, наподобие цепочки шутих. И Майлз говорил как заведенный, весело и бессвязно...
"Братья по оружию"

Когда у его руки зашипел инъектор, Лэм испуганно поежился.
- Считайте от десяти до нуля, - велел Ди. Дойдя до трех, Лэм расслабился, а на нуле - захихикал.
- Кейрел, матушка Кейрел, Пим, подойдите ближе, - распорядился Майлз.
- Вы - мои свидетели. Мальчики, отойдите в сторону и молчите. Прошу меня не прерывать.
Майлз начал задавать предварительные вопросы, цель которых в том, чтобы установить ритм беседы и протянуть время, пока суперпентотал не подействует в полную силу. Медикаментозный допрос с суперпентоталом входил в курс военной разведки, который Майлз слушал в академии. Как ни странно, снадобье действовало именно так, как им рассказывали.
- Ты вернулся к себе домой в то утро, когда ночевал у родителей?
- Да, милорд, - улыбнулся Лэм.
- Примерно когда?
- В середине утра.
Часов здесь ни у кого не было, и на более точный ответ рассчитывать не приходилось.
- Что ты сделал, когда пришел?
- Позвал Харру. А ее не оказалось. Я испугался, не ушла ли она. Подумал - она меня бросила. - Лэм икнул. - Мне нужна моя Харра.
- Подожди. Малышка спала?
- Спала. Она проснулась, когда я позвал Харру. Такой рев сразу подняла - просто мороз по коже.
- Что ты тогда сделал?
Лэм широко раскрыл глаза.
- У меня молока нет. Ей нужна была Харра. Я ей ничем помочь не мог.
- Ты взял ее из колыбельки?
- Нет, милорд. Я ж ей ничем помочь не мог. Да и Харра не позволяла мне до нее дотрагиваться. Говорила - вдруг я ее уроню, или еще что.
- Ты ее не встряхнул, чтобы она замолчала?
- Нет, лорд, я оставил ее лежать. Я пошел по тропинке вниз, искать Харру.
- А потом ты куда пошел?
Лэм моргнул:
- К сестре. Я обещал помочь возить бревна для нового дома. Белла - еще одна моя сестра - выходит замуж, и…
Он ударился в несущественные подробности, как и положено для суперпентотала.
- Остановись, - приказал Майлз, и Лэм послушно замолчал, чуть покачиваясь на стуле. Майлз тщательно обдумал следующий вопрос. Опасная черта слишком близко.
- Ты кого-нибудь встретил на тропинке? Отвечай "да" или "нет".
- Да.
- Кого? Спросите его, кого! - зашептал взволнованный врач.
Майлз предупреждающе поднял руку.
- Отлично. Можете вводить нейтрализатор, доктор Ди.
"Горы скорби"

Дверь распахнулась, и врач шагнул вперед. Зашипел инъектор. Матушка Маттулич повернулась к Ди так резко, что подол ее рабочего платья хлестнул по икрам с набухшими венами.
- Ты посмел! - взвизгнула она, занося руку для удара.
Ди отпрянул, а старуха потеряла равновесие и покачнулась. Шедший за ней староста Кейрел подхватил ее и удержал.
- Ты посмел! - теперь уже взвыла матушка Маттулич, обернулась и увидела не только Ди, но и всех прочих - матушку Журик, матушку Кейрел, Лэма, Харру, Пима. Плечи у нее ссутулились, и тут начал действовать препарат. Старуха застыла на месте. Глупая ухмылка на ее жестком лице боролась с отчаянием.
От этой улыбки Майлза затошнило, но именно она и была ему нужна.
- Усадите ее, - велел он.
Старуху подвели к стулу, с которого так недавно встал Лэм Журик. Она отчаянно сопротивлялась действию сыворотки: приступы ярости сменялись вялым послушанием. Постепенно послушание взяло верх, матушка Маттулич обмякла и теперь только бессильно ухмылялась. Майлз тайком взглянул на Харру. Та стояла молчаливая и бледная, целиком отгородившись от окружающих.
…В течение нескольких лет после примирения Майлза не оставляли наедине с дедом без охранника. Сержант Ботари носил ливрею графа, но был предан одному только Майлзу. Он был единственным человеком, достаточно свирепым и бесстрашным (как некоторые говорили, достаточно безумным), чтобы противостоять самому великому генералу. Майлз решил, что незачем объяснять слушателям, какой именно случай заставил его родителей считать присутствие сержанта Ботари необходимой предосторожностью. Пусть незапятнанная репутация генерала Петера послужит его внуку - послужит так, как он сочтет нужным.
Лэм опустил голову.
- Если бы я знал… Если бы я вовремя догадался… Я бы не оставил их одних, милорд. Но я подумал, что бабушка о ней позаботится. Я не мог… я не знал, как…
Харра даже не взглянула на него.
- Давайте закончим с этим, - вздохнул Майлз.
Он снова назначил официальных свидетелей из числа собравшихся в комнате и предупредил, чтобы его не прерывали, поскольку это путает допрашиваемого. Облизав губы, он повернулся к старухе и повторил весь ряд стандартных нейтральных вопросов: имя, год рождения, имена родителей, факты биографии… Успокоить матушку Маттулич оказалось труднее, чем готового сотрудничать Лэма - ее ответы были неровными, отрывистыми, и Майлз с трудом подавил нетерпение. Несмотря на кажущуюся легкость, допрос с суперпентоталом требует от следователя умения и выдержки. Сейчас нельзя рисковать. Постепенно он подошел к первым важным вопросам.
- Где вы были, когда родилась Райна?
Голос старухи звучал теперь тихо и плавно, даже сонно.
- Роды начались ночью. Лэм пошел за Джин, повитухой. Сын повитухи должен был позвать меня, но заснул. Я туда попала только утром, и было уже поздно. Они все видели.
- Что видели?
- Кошачий рот, гадкую мутацию. Чудовище! Их надо вырезать. Гадкий человечишка. - Майлз понял, что последние слова относились к нему. Старуха не сводила с него завороженных глаз. - Мутанты рождают новых мутантов, они плодятся, плодятся… Я видела, как ты смотришь на наших девушек. Ты хочешь сделать им мутантов, заразить нас всех…
Пора возвращать ее к главному.
- Вы когда-нибудь оставались с младенцем после этого?
- Нет. Джин - она от нее не отходила. Джин меня знает, она понимала, чего я хочу. Не ее дело, проклятой. И Харра тоже все время тут вертелась. Харра не должна… С чего это она так легко отделается? Зараза-то ведь в ней. Наверное, получила от своего отца, я спала только с ее отцом - и они все оказались плохие, кроме одной-единственной.
Майлз моргнул:
- Кто оказался плохой?
Кейрел сжал губы. Поймав на себе взгляд Майлза, староста уставился в пол, словно устраняясь от всего происходящего. Лэм и остальные парнишки слушали, разинув рты; Харра не шевелилась.
- Все мои дети, - сказала матушка Маттулич.
Тут Харра резко подняла голову. Глаза ее округлились.
- Харра была не единственным вашим ребенком? - спросил Майлз.
Очень трудно заставить свой голос звучать спокойно и хладнокровно, когда так и подмывает заорать. Ему хотелось сбежать отсюда…
- Конечно, нет. Я думала, она мой единственный чистый ребенок. Я так думала, но, значит, и в ней прятался яд. А я-то на коленях благодарила Бога, когда она родилась чистая. Наконец чистый ребенок, после стольких уродов, после такой боли… Я думала - мое наказание закончилось. Но, значит, она все-таки была мутант: тайный, хитрый…
- Сколько, - с трудом выдавил Майлз, - сколько у вас было детей?
- Четыре, не считая Харры, моей последней.
- И вы убили всех четырех?
Краем глаза он заметил, что староста медленно кивнул, все так же глядя в пол.
- Нет! - сказала матушка Маттулич. На миг сквозь туман суперпентотала прорезалось возмущение. - Двое уже родились мертвыми: первый и тот, весь перекрученный. А того, у которого было слишком много пальцев на руках и ногах, и того, с огромной головой, тех я вырезала. Вырезала. Моя мать - она проследила, чтобы я все сделала, как надо. Харра… Харра слишком легко отделалась. Я сделала все за нее.
- Так что на самом деле вы убили не одного младенца, а трех? - ледяным голосом спросил Майлз. Самые молодые из присутствующих - сыновья Кейрела и братья Журики - явно были в ужасе, а старшее поколение дружно прятало глаза. Да, они наверняка все знали.
- Убила? - сказала матушка Маттулич. - Нет! Я их вырезала. Так надо. Надо было сделать то, что положено. - Она гордо подняла голову, потом снова ее опустила. - Убила моих детей ради, ради… Я не знаю, ради кого. А теперь вы называете меня убийцей? Будьте вы прокляты! Какой мне теперь толк в вашем правосудии? Оно мне было нужно тогда! Где вы были тогда? - Старуха вдруг неожиданноразрыдалась, а потом столь же мгновенно пришла в ярость: - Если мои дети должны были умереть, то ее - тоже! Почему она должна так легко отделаться? Я ее избаловала… Я хотела, как лучше… я старалась делать, как лучше, это несправедливо…
Суперпентотал с этим не справлялся… Нет, решил Майлз, он все-таки действует, но ее чувства слишком сильны. А если увеличить дозу (с риском остановки дыхания), то эмоциональные пики выровняются, но признание не станет более полным. Его трясло, и он только надеялся, что окружающие этого не видят. Пора заканчивать.
- Почему вы сломали Райне шею, а не перерезали горло?
- Из-за Харры! - Она не должна была знать, - объяснила матушка Маттулич. - Бедная девочка. Ей будет казаться, что мутант просто умер…
Майлз посмотрел на Лэма, на старосту Кейрела:
- Похоже, это мнение разделял еще кое-кто.
- Я не хотел, чтобы она услышала это от меня, - стойко повторил Лэм.
- Я надеялся уберечь ее от двойного горя, милорд, - сказал Кейрел. - Ей пришлось пережить такое…
Майлз встретился взглядом с Харрой.
- По-моему, вы все ее недооцениваете. Ваша чрезмерная мягкость оскорбительна для ее разума и воли. Она из стойкого рода, эта женщина.
Харра глубоко вздохнула, стараясь справиться с дрожью, и коротко кивнула, словно говоря: "Спасибо, человечек". Он ответно наклонил голову: "Да, я понимаю".
- Я еще не вынес окончательного решения по этому делу, - сказал Майлз, - но в одном я клянусь: время круговой поруки миновало. Больше не будет тайных ночных преступлений. Настал день. И кстати о ночных преступлениях. - Он снова повернулся к матушке Маттулич. - Это вы пытались прошлой ночью перерезать горло моей лошади?
- Я, - охотно согласилась старуха. - И перерезала бы, но она все вставала на дыбы.
- В чем же виновата лошадь?!
Он не мог скрыть раздражения, хотя учебники рекомендовали вести допрос спокойным, ровным голосом.
- До тебя мне было не добраться, - просто ответила матушка Маттулич.
Майлз потер лоб и недоуменно пробормотал:
- Это что же, ритуальное убийство?
- Ты, ты, - проговорила старуха, и ее отвращение пробилось даже сквозь тошнотворный оптимизм суперпентотала, - ты хуже всех. Сколько я пережила, сколько было горя, и вот являешься ты. Нам всем в лорды дают мутанта и меняют все правила: мы преданы слабостью этой женщины из другого мира. Из-за тебя все это было зря. Ненавижу тебя. Грязный мутант…
Голос ее перешел в невнятное пьяное бормотанье.
Майлз сделал глубокий вдох и обвел взглядом всех присутствующих. Стояла глубочайшая тишина, которую никто не решался нарушить.
- Полагаю, - сказал Майлз, - расследование можно считать законченным.
"Горы скорби"

Катриона закатала рукав. Инъектор прошипел, и руку обдало холодом.
— Медленно ведите обратный отсчет от десяти, — сказал Тумонен.
— Десять… — послушно начала Катриона. — Девять… восемь… семь…
— …Два… один…
Голос Катрионы, вначале едва слышный, становился все громче.
Майлз подумают, что может точно определить, когда наркотик растекся по ее кровеносной системе. Ее судорожно стиснутые кулаки расслабились. Напряжение, сковывавшее ее плечи, спину, лицо, все тело, растаяло как снег на солнце. Зрачки расширились и заблестели, щеки зарумянились. Губы раздвинулись в лучезарной улыбке. Катриона посмотрела на сидящего позади Тумонена Майлза.
— Ой! — удивленно воскликнула она. — Это совсем не больно!
— Да, суперпентотал — это не больно, — громко и уверенно ответил капитан.
Она вовсе не это имеет в виду, Тумонен. Если человек жил в боли, как русалка в воде, до тех пор, пока боль не стала такой же привычной, как дыхание, внезапное исчезновение ее — пусть даже искусственное — должно производить ошеломляющее впечатление. Майлз облегченно вздохнул, увидев, что Катриона не будет ни хихикать, ни дурачиться. Не оказалась она и из числа тех редких несчастных, у кого наркотик вызывает неудержимый поток ругательств или столь же невыносимый поток слез.
Нет. С ней все это проявится тогда, когда мы снимем воздействие наркотика. От этой мысли его пробрала дрожь. Но Бог ты мой, какая же она красавица, когда не чувствует боли! Ее открытая радостная и теплая улыбка казалась странно знакомой, и Майлз пытался вспомнить, когда он видел ее такой счастливой. Не сегодня, не вчера… Это было в твоем сне. Ох!
Усевшись поудобнее, он уперся подбородком в ладонь, прикрыв пальцами рот, и принялся слушать, как Тумонен задает стандартные нейтральные вопросы: имя, фамилия, дата рождения, имена родителей и так далее. Целью этих вопросов было не только дать время наркотику подействовать, но и задать ритм вопрос-ответ, помогающий вести допрос, когда вопросы становились труднее. День рождения Катрионы оказался на три недели раньше его, мимоходом отметил Майлз. Но дворцовый переворот Фордариана, случившийся в год их рождения и перевернувший с ног на голову прилегающие к Форбарр-Султану регионы, практически не коснулся Южного континента.
Медик скромно уселась в сторонке, но — увы! — не за пределами слышимости. Майлз надеялся, что у нее достаточный допуск секретности.
Тумонен перешел к интересующим их вопросам. Когда точно Тьен получил назначение на Комарру и каким образом? Знал ли он кого-нибудь из своих будущих сотрудников или встречался с кем-нибудь из группы Судхи до отъезда с Барраяра? Нет? Читала ли она какую-нибудь его корреспонденцию? Катриона, становясь под воздействием наркотика все более оживленной, рассказывала все доверчиво, как дитя. Она была так рада этому назначению мужа, ведь это открывало доступ к хорошему медицинскому обслуживанию, давало уверенность, что она сможет наконец-то обеспечить Никки высококвалифицированную помощь. Она помогала Тьену писать резюме. Ну да, она для него почти все резюме писала. Купол «Серифоза» оказался просто потрясающим, положенная им квартира больше и лучше, чем она ожидала. Тьен сказал, что комаррцы все — техно-снобы, но она как-то этого за ними особо не замечав…
Тумонен потихоньку вернул ее к нужному сюжету. Когда и каким образом она обнаружила, что ее муж замешан в казнокрадстве? Она повторила свой рассказ о ночном звонке Судхе, но с добавочными подробностями, среди которых присутствовал полный рецепт пряного молока с бренди. Суперпентотал творит с человеческой памятью странные вещи, хотя и не делает ее, вопреки распространенному мнению, эйдетической. Хотя пересказ диалога между Тьеном и Судхой казался почти дословным. Тумонен оказался следователем опытным и терпеливым — он не мешал ей вдаваться в подробности, чутко отлавливал в потоке слов фрагменты нужной информации.
Рассказ о том, как она взломала комм своего мужа, вызвал небольшой экскурс.
— Если лорд Форкосиган смог это сделать, то и я смогла.
И Тумонен потихоньку вытянул всю историю о налете Майлза в стиле СБ на ее комм-пульт. Майлз, закусив губу, невозмутимо встретил удивленный взгляд капитана.
— И еще он сказал, что ему понравились мои сады. Никто в моей семье даже посмотреть на них не хотел.
Вздохнув, она застенчиво поглядела на Майлза. Смеет и он надеяться, что прощен? Тумонен посмотрел на пластиковую карточку.
— Если вы не знали о долгах вашего мужа до вчерашнего дня, то почему перевели за день до этого четыре тысячи марок на его счет?
Катриона несколько растерялась — капитан тут же насторожился.
— Он солгал мне. Ублюдок. Сказал, что мы поедем на лечение. Нет. Он этого не говорил, черт побери! Дура я! Я так хотела, чтобы это было правдой. Но лучше дурак, чем лжец. Ведь так? Я не хотела стать такой, как он.
Тумонен озадаченно оглянулся на Майлза в поисках помощи.
— Спросите ее, были ли это деньги Никки.
— Деньги Никки, — подтвердила она, быстро кивнув. Несмотря на вызванное наркотиком блаженное состояние, она сердито нахмурилась.
— Вам это о чем-нибудь говорит, милорд? — тихо спросил Тумонен.
— Боюсь, что да. Она откладывала деньги из того, что муж давал на хозяйство, для лечения сына. Я видел этот счет в ее файлах, когда предпринял это… хм… несчастное исследование. Насколько я понимаю, ее муж, заявив, что использует деньги для лечения, забрал их у нее, чтобы расплатиться с кредиторами. — Вот уж действительно казнокрадство. Майлз сделают глубокий вдох, чтобы успокоить растущий гнев. — Вы отследили их?
— Тьен перевел их брокерскому агентству «Риальто».
— Вернуть их невозможно, я полагаю?
— Спросите Гиббса, но я думаю, вряд ли.
— Угу. — Закусив палец, Майлз кивком велел Тумонену продолжать. Вооруженный правильными вопросами, капитан получил соответствующие ответы и в конечном итоге вытянул все подробности о дистрофии Форзонна.
А потом таким же нейтральным тоном спросил:
— Это вы устроили смерть вашего мужа?
— Нет, — вздохнула Катриона.
— Просили ли вы кого-нибудь убить его или заплатили кому-нибудь за его смерть?
— Нет.
— Вы знали, что он погибнет?
— Нет.
Суперпентотал часто лишал людей способности абстрактно мыслить, поэтому часто приходилось задавать один и тот же вопрос в разных формулировках, чтобы удостовериться в искренности ответа.
— Вы сами его убили?
— Нет.
— Вы любили его?
Катриона медлила с ответом. Майлз нахмурился. Факты были добычей СБ по праву, чувства — нет. Но Тумонен пока еще находился в рамках.
— Думаю, когда-то любила. Я помню чудесное выражение его лица, когда родился Никки. Наверное, любила. Но он все убил. Я с трудом помню то время.
— Вы ненавидели его?
— Нет… да… не знаю… И это он тоже убил. — Она доверчиво посмотрела на Тумонена: — Знаете, он никогда не бил меня.
Ну и эпитафия! Когда я наконец лягу в землю, то молю Бога, моего судию, чтобы мои дорогие и близкие нашли для меня более теплые слова, чем «он меня не бил». Майлз стиснул зубы и ничего не сказал.
— Вам жаль, что он умер?
Осторожно, Тумонен!
— Ой, что вы! Это такое облегчение! Если бы Тьен остался жив, то сейчас был бы такой кошмар! Хотя, полагаю, Имперская безопасность все равно бы его забрала. Воровство и измена. Но тогда мне пришлось бы ходить его навещать. Лорд Форкосиган сказал, что я не могла его спасти. Когда Фоскол позвонила, уже все равно было поздно. Я так рада! Это ужасно, что я так рада. Думаю, я должна простить Тьену все теперь, когда он мертв, но я никогда не прощу ему, что он превратил меня… в нечто столь чудовищное. — Несмотря на суперпентотал, по ее щекам потекли слезы. — Я раньше никогда не была такой, но теперь уже никогда не стану прежней.
Бывает боль, которую не может заглушить даже суперпентотал. Майлз бесстрастно перегнулся через Тумонена и подал Катрионе платок. Она душераздирающе всхлипывала.
— Может, ввести еще? — прошептала медик.
— Нет. — Майлз жестом приказал молчать. Тумонен задал еще несколько нейтральных вопросов, выждав, пока Кэт отчасти не вернулась в прежнее радостное и доверчивое состояние. Ага. Никто не может принять столько правды за раз. Тумонен посмотрел в свои записи, неуверенно глянул на Майлза, облизнул губы и продолжил:
— Ваши чемоданы были обнаружены в коридоре вместе с сумкой лорда Форкосигана. Вы планировали уйти вместе?
Ярость волной окатила Майлза, Тумонен, да как ты смеешь?.. Но воспоминание о том, как он перебирал на глазах охранника перемешанное в кучу белье, вынудило его прикусить язык. Итак, это действительно могло выглядеть странно для того, кто не знал, что происходит. Майлз обратил кипящую ярость в пар и медленно выдохнул. Глаза Тумонена, заметившего его реакцию, забегали.
Катриона несколько растерянно заморгала:
— Я на это надеялась.
Что?! А-а!
— Она имеет в виду — одновременно, — сквозь зубы процедил Майлз. — А не вместе. Попробуйте еще раз.
— Лорд Форкосиган собирался увезти вас?
— Увезти? Ой, какая соблазнительная мысль! Никто никогда не увозил меня. Кому это надо? Приходится мне самой себя увозить. Тьен выкинул с балкона бонсаи моей двоюродной бабушки, но не осмелился выбросить меня. Хотя ему и хотелось, я думаю.
Эти слова привели Майлза в чувство. Сколько же ей потребовалось мужества, чтобы в конце концов противостоять Тьену? Майлз прекрасно знал, чего это стоит — противостоять здоровенному озлобленному мужику, которому вполне хватит сил схватить тебя за шиворот и швырнуть через всю комнату. Сколько требуется для этого мужества и сообразительности, чтобы при этом не позволить ему приблизиться к тебе на расстояние вытянутой руки и не дать блокировать выход. Все просчитывается автоматически. И нужно иметь определенный опыт. Должно быть, для Катрионы это было все равно что в первом учебном полете пытаться посадить загруженный под завязку грузовой катер.
Тумонен, все еще надеясь прояснить ситуацию и кося одним глазом на Майлза, повторил:
— Вы собирались сбежать с лордом Форкосиганом?
Ее брови взлетели вверх.
— Нет! — изумленно ответила она.
Конечно, нет. Майлз попытался вернуться к своей изначальной реакции на это обвинение, только вот теперь никак не мог отделаться от мысли: «Почему я сам до этого не додумался?» Она все равно никогда бы не согласилась сбежать с ним. Единственное, на что такой недомерок-мутантик, как он, может сподвигнуть барраярскую женщину, — это пройти с ним по улице.
Дьявольщина! Ты что, влюбился в нее, дебил? Хм. Ага.
Задним числом Майлз сообразил, что влюбился, и уже давно. Просто только что это понял. Мог бы и раньше распознать симптомы. Ох, Туманен. И что мы только не узнаем при помощи суперпентотала…
До него наконец полностью дошло, что пытался прояснить Тумонен. Очень симпатичный маленький заговор: убить Тьена, свалить все на комаррцев и сбежать с молодой вдовой от хладного трупа…
— Очень лестный сценарий, Тумонен, — выдохнул Майлз на ухо капитану СБ. — Довольно быстро сработано с моей стороны, если учесть, что я впервые ее увидел пять дней назад. Душевно вам признателен.
Пытались ли вы привлечь внимание какой-нибудь женщины таким сортом юмора? Удавалось ли когда-нибудь таким юмором завоевать женщину? Вряд ли, я думаю.
Тумонен, поджав губы, мрачно оглянулся на него.
— Если мой солдат мог подумать такое и я мог подумать такое, то и любой другой тоже мог. Лучше выбить такие мысли из головы как можно быстрей. Вас я с суперпентоталом допросить не могу, милорд.
Не может, даже если Майлз даст согласие. Его неадекватная реакция, столь полезная, когда надо было избежать вражеских допросов, лишала его сейчас всякой возможности очиститься от подозрений. Тумонен просто делает свое дело, и делает его хорошо. Откинувшись на спинку, Майлз проворчал:
— Ладно, ладно. Но вы большой оптимист, если полагаете, будто суперпентотал достаточно силен, чтобы пресечь такого рода слухи. Из уважения к репутации Аудитора Его Императорского Величества. сделайте одолжения, скажите потом пару слов этому вашему охраннику.
Тумонен не стал спорить или прикидываться, что не понял.
— Слушаюсь, милорд.
Катриона, временно предоставленная самой себе, между тем продолжала бормотать:
— Любопытно, у него шрамы ниже пояса такие же интересные, как и выше? Вряд ли я могла вытряхнуть его из штанов в машине. Зато прошлой ночью у меня была возможность посмотреть, но я ее упустила. Фор-мутантик… Как он это делает?.. Интересно, на что это похоже — переспать с кем-то, кто тебе действительно нравится…
— Стоп, — запоздало приказал Тумонен. Она замолчала и лишь моргала, глядя на него.
Как раз тогда, когда это начало становиться действительно интересным… Майлз подавил приступ нарциссизма — или мазохизма, — едва не велев ей продолжить дальше в том же духе. Если ему не изменяет память, он пригласил себя на этот допрос, чтобы не дать СБ превысить полномочия…
— Я закончил, милорд, — тихо сообщил ему Тумонен, избегая встречаться с Майлзом взглядом.
— Есть еще что-то, о чем, по-вашему, мне надо спросить? Или вы сами хотите спросить?
Сможешь ли ты когда-нибудь полюбить меня, Катриона? Увы, вопросы, касающиеся будущего, ответа не имеют даже под действием суперпентотала.
— Нет. Прошу отметить, что под суперпентоталом она не сказала ничего, что бы противоречило тому, что она рассказывала прежде. Обе версии практически идентичны в отличие от многих других такого рода допросов из моего опыта.
— Моего тоже, — милостиво согласился Тумонен. — Очень хорошо. — Он жестом подозвал медика. — Введите антидот.
"Комарра"

Инъектор коснулся кожи женщины, когда та, отвернувшись, начала вставать. — Чтобы не ставить перед жестокой дилеммой.
Рива осела на стуле, уставясь на него во все глаза. Рассержена, но не в отчаянии. Погружена в собственные мысли. Прекрасно. По крайней мере это избавило их от неловкой сцены, если бы ему пришлось гоняться за ней по всей комнате. Даже в ее возрасте она скорее всего легко убежала бы от него, если бы действительно хотела это сделать.
— Майлз, — с опасной ноткой в голосе начал профессор, — это может быть твоей привилегией как Аудитора, но лучше бы тебе объяснить.
— Вряд ли это привилегия. Скорее долг. — Майлз посмотрел в глаза Ривы, когда ее зрачки расширились и она полностью расслабилась. Он не стал прибегать к стандартному началу допроса, как обычно делается в ожидании, пока наркотик начнет действовать, а лишь наблюдал за ее губами. Сжатые в ниточку губы женщины медленно расплылись в обычной суперпентотальной улыбке. Но глаза ее оставались более сосредоточенными, чем у большинства оглушенных наркотиком людей. Майлз готов был биться об заклад, что при желании она запросто превратит допрос в затяжной бег по кругу. Так что ему придется попотеть, чтобы сделать этот бег как можно короче. А самый короткий путь по враждебному графству — три четверти периметра.
— Профессор Фортиц поставил перед вами очень интересную проблему, — заметил Майлз. — Это в некотором роде привилегия — принимать участие в ее решении.
— О да! — охотно согласилась доктор Рива. Затем улыбнулась, нахмурилась, руки ее нервно задергались, потом на лице снова появилась улыбка.
— За такую работу, если будет результат, можно получить премию и членство в академии.
— Даже лучше, — заверила она его, — Новые открытия в физике совершаются раз в жизни, и, как правило, тогда, когда ты либо слишком молод, либо слишком стар.
— Странно, но нечто подобное я слышал от военных. Но разве не Судха снимет все сливки?
— Сомневаюсь, что это идея Судхи. Готова поспорить, все сделал его математик, Каппель, или, возможно, бедолага Радоваш. Открытие должно носить имя Радоваша. Он за него отдал жизнь.
— Мне бы не хотелось, чтобы еще кто-нибудь за него отдал жизнь.
— Конечно, — охотно согласилась она.
— Повторите, пожалуйста, как, вы сказали, это называется, доктор Рива? — Майлз постарался задать вопрос с интонацией озадаченного студента. — Я не понял.
— Технология свертывания п-в-туннелей. Хотя должно найтись название получше. Наверняка ваш доктор Судха называет это как-то короче.
Лорд Аудитор Фортиц, до сего момента наблюдавший за ними со скрытым неодобрением, медленно выпрямился. Зрачки его расширились, губы безмолвно шевелились.
В последний раз Майлз испытывал такое неприятное чувство в желудке, когда десантировался в бой с небольшой высоты. Технология свертывания п-в-туннелей ? Неужели это означает то, о чем я думаю ?
— Технология свертывания п-в-туннелей, — ровным тоном повторил он в лучшем стиле ведения допроса с суперпентоталом. — П-в-туннели свертываются сами, но я сомневаюсь, что люди могут заставить их это сделать. Разве для этого не требуется колоссальная энергия?
— Похоже, они нашли способ. Резонанс, пятимерный резонанс. Рост амплитудных колебаний, понимаете? Это закроет п-в-туннель навсегда. Сомневаюсь, что обратный ход возможен. Это антиэнтропийно.
Майлз глянул на Фортица. Профессору ее слова явно что-то говорят. Отлично.
Доктор Рива медленно взмахнула руками.
— Все выше, выше и бум! — Она хихикнула. Очень суперпентотальное хихиканье — той тревожной категории, означавшей, что на каком-то уровне своего оглушенного наркотиком мозга она вовсе не хихикает. А кричит. Как Майлз когда-то… — Только вот дело в том. — добавила она,
— что что-то тут не так.
Это не ложь. Майлз вернулся к столу и взял инъектор с антидотом.
— Хотите что-нибудь еще узнать, пока она под действием наркотика? — спросил он профессора. — Или пора возвращать ее в нормальное состояние?
Фортиц, чей взгляд оставался отсутствующим, будто он усиленно размышляет над только что услышанной революционной идеей, посмотрел на глупо улыбавшуюся Риву.
— Думаю, нам понадобятся все имеющиеся в наличии мозги. — Он сморщился, как от боли. — Вполне понятно, почему она не очень хотела поделиться с нами своей теорией. В случае, если догадка верна…
Майлз со вторым инъектором подошел к Риве.
— Это антидот. Он нейтрализует наркотик в вашем организме буквально за минуту.
К его немалому изумлению, женщина остановила его.
— Подождите. Я поймала. Я почти вижу это мысленно… Как видеоизображение… энергия перетекает, течет… поле… погодите.
Закрыв глаза, она откинула голову, тихонько выстукивая ногами ритм по полу. Улыбка появлялась и исчезала, появлялась и исчезала. Наконец, резко открыв глаза, она вперилась в Фортица.
— Ключевое слово — эластичный возврат, — провозгласила она. — Запомните.
Переведя взгляд на Майлза, женщина протянула руку.
— Теперь можете вводить, милорд. — Она снова захихикала.
Майлз прижал инъектор к голубой вене на протянутой руке. Послышалось шипение. Отвесив ей странный полупоклон, он отошел и стал ждать.
"Комарра"

— Он под кайфом, капитан? — спросил мужчина с полотенцем.
— Так точно, гем-полковник Миллисор, — ответил второй. — Я ввел ему максимальную дозу.
Главный, которого похититель назвал гем-полковником, снова хмыкнул, подошел к Этану и уставился ему прямо в глаза.
— Как тебя зовут?
— Этан! — жизнерадостно ответил Этан. — А вас как?
Но собеседник отверг дружелюбное приглашение пообщаться.
— Твое полное имя и звание.
В сознании Этана что-то щелкнуло, и он браво отчеканил:
— Старший сержант Этан СДБ-8 Эркхарт, Третий полк. Медицинская служба, Ю-221-767, сэр!
Выпалив это, он подмигнул допрашивавшему (который от неожиданности даже попятился) и, немного погодя, добавил:
— В отставке.
— Разве ты не врач?
— О да! — гордо подтвердил Этан. — На что жалуетесь?
— Терпеть не могу этот суперпентотал! — буркнул полковник, обернувшись к подчиненному.
Капитан сдержанно улыбнулся.
— Да, но во всяком случае, всегда знаешь, что они ничего не скроют.
Поджав губы, полковник вздохнул и снова повернулся к Этану.
— Тебе назначил здесь встречу Терренс Си?
Этан недоуменно захлопал ресницами. Встречался ли он с Теренси? Единственный Теренси, которого он знал, работал медтехником в Репродукционном Центре.
— Так ведь его сюда и не посылали, — объяснил он.
— Кто его сюда не посылал? — резко переспросил полковник, весь обратившись в слух.
— Совет.
— Черт! — занервничал капитан. — Неужели он нашел себе новую крышу сразу после провала на Архипелаге Джексона? На это у него не было ни времени, ни денег! Я предусмотрел любую…
Главный поднял руку, требуя тишины, и вновь подступил к Этану:
— Итак, Терренс Си. Расскажи мне все, что ты о нем знаешь.
Этан беспрекословно подчинился, но уже через несколько минут был прерван сердитым окриком:
— Хватит!
— Наверное, не того взяли… — уныло заметил капитан. Полковник бросил на него гневный взгляд и он поспешно предложил: — Попробуйте другую тему. Спросите его о культурах…
Полковник набрал в грудь воздуха:
— Человеческие яйцеклеточные культуры, доставленные на Эйтос из Лабораторий Бхарапутра. Что вы с ними сделали?
Этан принялся описывать во всех подробностях тот злополучный день. К его превеликому огорчению, собеседников это нисколько не позабавило. А ведь он так хотел их развеселить!..
— Опять какая-то чушь! — констатировал капитан. — Что за бредятину он несет?
— Может, он сопротивляется? — вдруг осенило полковника. — Увеличь дозу.
— Опасно, если вы все еще намерены отпустить его с провалом в памяти. У нас и так осталось мало времени. По плану следовало закончить с этим уже давно.
"Этан с планеты Эйтос"
Subscribe

  • Да, ее откопали! И это хорошо!

    Оригинал взят у princee740 в Да, ее откопали! И это хорошо! Дорогие друзья! Инициативная группа участников прошлых Форконов решила…

  • Анонс ролевой игры "Миссия "Селеста"

    В ноябре мы делаем небольшую павильонную игру по миру Буджолд, называется "Миссия "Селеста". Анонс в сообществе игры:…

  • Вавилон-5 на ТВ-3

    Оказывается, на ТВ-3 начали показывать Вавилон-5! Причем грозятся показать все 5 сезонов! Но есть БОЛЬШОЙ минус - его показывают в 17.00. На форуме…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments